Юрий Николаевич БАЛУЕВСКИЙ, первый заместитель начальника Генштаба ВС РФ, генерал-полковник

20 сентября в Вашингтоне состоится первое заседание российско-американской консультативной группы, образованной по итогам саммита президентов России и США, состоявшегося в мае в Москве. Тогда же президенты двух стран подписали новый договор о дальнейших сокращениях стратегических наступательных вооружений. Это стало, на мой взгляд, своеобразным итогом не только процесса интенсивных переговоров, но и той полемики во всех слоях общества, которая предшествовала заключению договора.

Сегодня еще преждевременно давать договору всестороннюю и детальную оценку. Он должен быть осмыслен со всех точек зрения, "пройти обкатку", но считаю целесообразным поделиться своим восприятием как хода переговорного процесса, так и некоторыми выводами.

Природа не терпит пустоты. Последний договор по стратегическим наступательным вооружениям - СНВ-2, подписанный в январе 1993 года, так и не вступил в силу. Не имела продолжения и попытка развить диалог с администрацией Клинтона. Договор СНВ-3, которым предполагалось осуществить сокращение стратегических наступательных вооружений сторон до уровня 2000-2500 боезарядов, так и не появился. Результат - процесс ядерного разоружения затормозился и в конечном итоге мог прекратиться.

Однако необходимость продолжения диалога между Россией и США в области сокращения СНВ определялась не только важностью упорядочивания наших двусторонних отношений. Трудно не согласиться, что именно российско-американские соглашения в области стратегических вооружений определяли и, полагаю, будут определять поведение других как ядерных, так и стремящихся обрести ядерный статус держав. На установленные этими договоренностями ограничения, меры контроля и т.д. эти страны уже не одно десятилетие ориентируются. Лишать их, да и мир в целом таких сдерживающих ядерное распространение рамок было бы не только неразумно, но и опасно для человечества...

С приходом в США новой республиканской администрации перспективы подготовки и заключения нового договора о сокращении СНВ становились весьма неопределенными. Внешняя политика США была переориентирована на возможность неограниченных односторонних действий, что привело к ужесточению позиции по любым вопросам, начиная с обсуждения Киотских протоколов и заканчивая сокращением стратегических вооружений и развертыванием национальной системы ПРО. Стартовая позиция для продолжения переговоров становилась весьма зыбкой.

Ситуация кардинально изменилась после 11 сентября 2001 года. События показали, что вопросы обеспечения безопасности любого государства в современном мире нельзя рассматривать отдельно от развития всего мирового сообщества, а бороться с новыми вызовами и угрозами необходимо сообща. В ряду этих угроз особое место принадлежит проблеме нераспространения оружия массового уничтожения (ОМУ). Это обстоятельство и позволило нам начать новый диалог, стартовый импульс которому дали президенты России и США в ноябре прошлого года.

Первые консультации на уровне экспертов начались в конце 2001 года. Подготовка нового договора в столь сжатые сроки стала возможной благодаря более чем 30-летнему опыту российско(советско)- американского диалога в области стратегических вооружений и напряженной работе участников переговоров с обеих сторон. В обсуждение предмета нового договора были вовлечены представители исполнительной и законодательной власти России, общественные и политические круги.

Многие эксперты предрекали переговорам неудачу, говорили о тупике, о том, что Россия фактически подписывается под планами США по развитию их ядерного потенциала. Неоднократно упоминалось и о неких разногласиях в российском руководстве, в первую очередь, о недовольстве военных. Подобные суждения не имеют под собой оснований.

Основополагающим принципом, которым руководствовались российские переговорщики, был и остается принцип обеспечения национальной безопасности России. Формируя новые стратегические отношения с США, мы исходили из того, что ядерные арсеналы наших стран в настоящее время являются избыточными, поэтому было бы разумным осуществить взаимное понижение количества ядерных вооружений в составе стратегических сил сдерживания. Именно по этой причине другим основным принципом, заложенным в договор, является принцип равной безопасности сторон.

Нельзя сказать, что переговорный процесс был легким. Вначале американская сторона предложила проводить сокращения СНВ на основе принятия и фиксации в договоре концепции "оперативно развернутых боезарядов" (ОРБЗ), предусматривающей наличие 1700-2200 готовых к немедленному применению ядерных боезарядов в составе оперативно развернутых ядерных сил при сохранении остальных имеющихся на сегодня боезарядов в складском резерве. Принятие такого подхода позволяло бы сторонам сохранять свои СНВ на уровне около 6000 боезарядов, разрешенных Договором СНВ-1, и узаконивало бы подмену реального процесса разоружения формальным выводом стратегических вооружений из-под засчета.

Такой подход вызывал у нас много вопросов. Российская позиция основывалась на необходимости проведения реальных сокращений СНВ при обеспечении равной безопасности сторон, предсказуемости ядерной политики и учета взаимосвязи сокращений и ограничений стратегических наступательных вооружений с ограничениями на оборонительные системы. Наши предложения выглядели так:

- в течение 10 лет провести реальное сокращение развернутых на стратегических носителях боезарядов с уровня 6000 единиц, определяемого Договором СНВ-1, до уровня 1700-2200;

- обеспечить уничтожение сокращаемых стратегических носителей наиболее рациональным с экономической точки зрения способом;

- расширить меры транспарентности и доверия на основе сохранения системы контроля, определяемой Договором СНВ-1;

- зафиксировать естественную взаимосвязь процесса сокращения СНВ и ограничений на оборонительные вооружения после выхода США из Договора по ПРО 1972 года.

При этом каждая из сторон самостоятельно определяла бы структуру своих ядерных сил исходя из своих национальных интересов и экономических возможностей, а также с учетом ограничений, заложенных в новом договоре.

Суть американских предложений состояла в максимальном сохранении как духа, так и буквы хорошо зарекомендовавших себя правил засчета боезарядов, применявшихся в Договоре СНВ-1, при упрощении некоторых процедур договора, связанных с ликвидацией средств СНВ, а также упрощении механизма контроля, выработанного еще в период "холодной войны".

Такое различие позиций достаточно долго было камнем преткновения на переговорах. Но обоюдное стремление стран к продолжению процессов разоружения, желание зафиксировать достигнутый уровень взаимопонимания и доверия позволили выделить общее в подходах и подготовить согласованный вариант договора, отнеся решение частных вопросов на более поздний срок.

Начало процессу ядерного разоружения в двусторонних, тогда еще советско-американских, отношениях положили подписанные в Москве 26 мая 1972 года "Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны" (Договор по ПРО) и "Временное соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений" (Договор ОСВ-1).

Временное соглашение предусматривало лишь некоторые меры в области ограничения СНВ и имело сравнительно короткий срок действия - 5 лет. И хотя в момент подписания соглашение хорошо вписывалось в советско-американский военно-стратегический баланс, было ясно, что с каждым последующим годом оно все в меньшей мере будет ограничивать возможности сторон по изменению этого баланса. Оставшиеся за рамками соглашения стратегическая авиация, ядерные средства передового базирования и, особенно, разделяющиеся головные части с боеголовками индивидуального наведения (РГЧ ИН) стратегических баллистических ракет неизбежно приведут к тому, что значение Временного соглашения как стабилизатора военно-стратегического баланса сойдет на нет. Именно с этой целью в статье VII Временного соглашения содержалось обязательство сторон продолжить переговоры относительно СНВ.

Договор по ПРО являлся бессрочным и обязывал стороны не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны, а также не развертывать системы ПРО отдельного района, кроме одного с центром в столице или в районе расположения шахтных ПУ МБР. СССР и США обязались также не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования.

Эти документы заметно разрядили международную обстановку и фактически заложили фундамент для поддержания стратегической стабильности в период "холодной войны". Кроме этого, будучи связанными двусторонними соглашениями в области стратегических вооружений, Советский Союз и США были вынуждены очень аккуратно вести себя в международных делах, чтобы не ликвидировать все то положительное, что было достигнуто между ними и от чего зависела судьба всего человечества.

Поскольку СССР и США не смогли в пятилетний срок подписать новое соглашение, то в 1977 году стороны заявили о намерении не предпринимать действий, несовместимых с Временным соглашением, до завершения выработки нового соглашения по ОСВ. 18 июня 1979 года в Вене был подписан следующий документ - "Договор между СССР и США об ограничении СНВ" (Договор ОСВ-2) со сроком действия до 31 декабря 1985 года. Этот договор гораздо более полно определил предмет договоренности и используемую терминологию, дополнился целым рядом протоколов и заявлений. Договором определялся предельный суммарный уровень для СНВ сторон до 2400 единиц и дальнейшее его понижение до 2250 единиц, а также вводились качественные ограничения на отдельные характеристики, модернизацию существующих и создание новых типов СНВ.

В "Совместном заявлении о принципах и основных направлениях последующих переговоров...", принятом в ходе подписания Договора о ОСВ-2, и в совместном коммюнике СССР и США подтвердили, что последующие переговоры они "будут продолжать вести в соответствии с принципом равенства и одинаковой безопасности." При этом пояснили, что каждый из участников договора "не стремится и не будет впредь стремиться к военному превосходству".

Договор ОСВ-2 так и не вступил в силу, хотя стороны на протяжении семи лет придерживались его положений в одностороннем порядке.

"Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений" (Договор СНВ-1) предусматривает уже не просто ограничение, а сокращение стратегических вооружений с достигнутого к тому моменту уровня более 10 000 ядерных боезарядов у каждой из сторон, до 6000 боезарядов в течение семилетнего периода с момента вступления его в силу. Он был подписан 31 июля 1991 года, но вступил в силу только 5 декабря 1994 года.

Договор СНВ-1 многие эксперты не без оснований считают "классическим разоруженческим договором". Большой объем договора, содержащий множество приложений, дополнений, совместных и односторонних заявлений сторон, в которых детально прописаны процедуры переоборудования и ликвидации СНВ, механизм контроля за реализацией сокращений, вопросы сотрудничества, заложил основу современного правового поля российско-американских отношений в области СНВ.

Подписанный в январе 1993 года Договор СНВ-2 стал первым российско-американским соглашением в области контроля над вооружениями, в котором Россия выступала уже не только как правопреемница Советского Союза, но и как государство, делающее самостоятельные шаги на международной арене. Не стану отрицать, что договор являлся достаточно противоречивым соглашением, однако явная неравнозначность его положений для России и США явилась следствием решения сложнейших задач правопреемственности по Договору СНВ-1, статуса Республики Беларусь, Республики Казахстан и Украины, а также стремления России осуществить сокращения своих СНВ на взаимной основе с США и тем самым снизить бремя военных расходов.

Итак, что же представляет из себя новый договор? Прежде всего отмечу достаточно нестандартное для документов подобного рода название. Он озаглавлен - "Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов" (Договор о СНП).

Термин "потенциалы" появился на заключительном этапе переговоров. В аспекте нового договора этот термин в комплексе объединяет и боезаряды, и носители, и все те системы и средства, которые определяют способность стратегических наступательных вооружений решать соответствующие задачи В отличие от своих "предшественников", Договор о СНП представляет собой краткий, трехстраничный документ, фиксирующий несколько ключевых положений, по которым стороны достигли согласия.

К таким положениям относятся:

- обязательство России и США в течение 10 лет (к 31 декабря 2012 года) сократить и ограничить свои стратегические ядерные боезаряды суммарным количеством, не превышающим 1700-2200 единиц у каждой из сторон;

- согласие России и США о необходимости сохранения в силе Договора СНВ-1 в соответствии с его положениями;

- создание специальной двусторонней комиссии по выполнению, которая в дальнейшем должна рассматривать вопросы его дальнейшего развития и укрепления;

- определение права каждой из сторон на выход из договора, о чем подается соответствующее уведомление другой стороне за три месяца.

Один из наиболее сложных моментов при работе над договором состоял в отражении в нем взаимосвязи стратегических наступательных и оборонительных вооружений. Эту проблему удалось решить путем указания в тексте договора ссылки на Совместное заявление президентов России и США по стратегическим вопросам в Генуе 22 июля 2001 года, в котором четко прописана эта взаимосвязь.

Конечно, любой договор, родившийся в результате сложных переговоров, не может не быть взаимным компромиссом. Так, в Договоре о СНП не удалось отразить вопросы, которые имеют отношение к стратегической стабильности, например, космического оружия, противолодочной деятельности, высокоточного оружия и некоторые другие. Эти вопросы находятся в нашем поле зрения и диалог по ним будет продолжаться, в частности, в рамках консультативной группы по вопросам стратегической безопасности во главе с министрами иностранных дел и обороны, о чем говорится в Декларации о новых стратегических отношениях.

Проведенный анализ российско(советско)-американских договоренностей в области СНВ позволяет сделать следующие выводы. Основной из них состоит в том, что все эти соглашения подчинены определенной жесткой логике, логике своего времени, логике двусторонних отношений.

Начало процессу сокращения СНВ было положено в тот момент, когда СССР и США не только достигли максимального количественного уровня ядерных сил, но и осознали военную и экономическую нецелесообразность дальнейшей гонки вооружений, ненужность и чрезвычайную обременительность поддержания возможности многократного гарантированного уничтожения друг друга.

На первых шагах переговорного процесса мы занимались скрупулезным подсчетом количества носителей и боезарядов, определением типов и номенклатуры ракетных комплексов, геометрическими размерами ракет и величиной забрасываемого веса. Затем, по мере накопления опыта, укрепления взаимопонимания и более полного осознания роли и места ядерного оружия в системе международных отношений, мы перешли от ограничений к сокращениям стратегических вооружений. Однако при определении параметров этих сокращений каждая из сторон все-таки еще ориентировалась на критерий "гарантированного взаимного уничтожения", стремясь обеспечить сохранение потенциала нанесения многократного "катастрофического ущерба" противоположной стороне.

Сегодня, в условиях отсутствия острого идеологического противостояния России и Запада, от логики силы и конфронтации мы перешли к логике интересов и сотрудничества. Новый договор занял важное место в системе взаимоотношений России и США. Стороны, еще раз подтвердив курс на снижение своих ядерных потенциалов, взаимопонимание и доверие, переходят к решению других, не менее, а может быть, в перспективе и более важных вопросов. С этой точки зрения Договор о СНП действительно может стать последним в серии традиционных разоруженческих договоров.

При этом, с учетом реалий сегодняшнего дня, отсутствие конкретных количественных показателей и этапности промежуточных сокращений является, на мой взгляд, достоинством документа. Такое положение позволяет обеим странам выбирать оптимальные для них, в первую очередь с экономической точки зрения, варианты сокращений.

Договор о СНП, как и другие документы, подписанные президентами России и США в Москве, приобретает особое значение в контексте многих других важных международных событий последнего времени, таких как саммиты Россия - НАТО и Россия - ЕС, московская сессия Совета коллективной безопасности, алма-атинский саммит Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, другие двусторонние встречи и переговоры. Решения, принятые в ходе этих встреч, позволяют начать строительство новой системы коллективной безопасности, как в Евроазиатском регионе, так и в мире в целом.

На наш взгляд, военный аспект такой работы должен обеспечить в первую очередь:

- формирование взаимоотношений между, прежде всего, постоянными членами Совета Безопасности ООН, на которых возложена особая ответственность за судьбу мира, странами - членами НАТО и Европейского союза, всеми другими государствами на основе принципов сотрудничества, взаимного учета позиций и взаимной выгоды, отказа от попыток получения односторонних преимуществ;

- продолжение процесса радикальных, контролируемых, необратимых сокращений стратегических наступательных вооружений во взаимосвязи с ограничениями на стратегические оборонительные системы, укрепление режима нераспространения ОМУ;

- выработку и согласование мер, направленных на повышение предсказуемости и доверия в военно-стратегической деятельности, в том числе путем установления постоянного диалога в военной области.

Конечно, все это потребует серьезной работы со стороны всех стран мирового сообщества. Россия к такой работе готова.